Я смотрел на него с расстояния в пять метров.
Изломанное тело. Вмятая грудная клетка. Лицо, залитое засохшей синтетической кровью. На первый взгляд, жертва. Несчастный, который попал под колёса судьбы.
Но я знал, кто он на самом деле. Знал, чем занимался. Знал, сколько людей отправил на тот свет своим кустарным пойлом.
Приговор вынесен. Осталось решить, когда приводить в исполнение.
— Бизон? — Миха не открывал глаз. Голос сонный, ленивый, с растяжкой. — Нашёл?
Я молчал.
— Бизон, ты там оглох, что ли?
Тишина.
Что-то изменилось в его лице. Лёгкая складка между бровей. Намёк на беспокойство, пробивающийся сквозь наркотический туман.
— Бизон?
Он открыл глаза. Повернул голову в сторону стеллажей. Медленно, с усилием. Шея плохо слушалась, мышцы были вялыми от наркотика.
И увидел меня.
Я стоял в пяти метрах от него. Прямо под светом лампы, которая отбрасывала на мои плечи резкие тени. Полтора центнера грязи, ржавчины и мышечной массы в человеческой форме. Аватар класса «Трактор», тяжёлая инженерная модель.
Пистолет в правой руке. Ствол опущен, но палец на скобе.
Моток проволоки свисает из кармана разгрузки. На нём тёмные разводы. Кровь Бизона.
Глаза Михи расширились.
Это было почти комично. Как в мультфильме, когда персонаж видит что-то невозможное. Зрачки стали огромными, белки сверкнули в свете ламп. Рот приоткрылся.
Он дёрнулся.
Инстинкт, древний как и страх смерти. Бежать. Спрятаться. Исчезнуть.
Тело не послушалось. Сломанная рука отозвалась вспышкой боли, такой сильной, что пробила даже блокаду «Берсерка». Он вскрикнул, коротко, сдавленно. Рухнул обратно на стол, хватая ртом воздух.
Я сделал шаг вперёд.
Не торопясь. Каждый шаг размеренный, тяжёлый. Ботинки «Трактора» гулко стучали по бетону. Звук приближающейся смерти.
— Лежи, — сказал я. — Дёргаться вредно для здоровья.
Голос прозвучал ровно. Без угрозы, без эмоций. Просто констатация факта. Так говорят врачи, когда объясняют пациенту, что курение повышает риск рака.
Миха смотрел на меня. В глазах метался страх, мешаясь с чем-то другим. С узнаванием?
— Ты… — голос сорвался. Он откашлялся, попробовал снова: — Ты… из капсулы…
— Верно.
— На свалке… мы видели… — он судорожно сглотнул. — Так и подумал что туда запихнули оператора. Но как? Она ж не на базе была…
— Ошиблись.
Я остановился у края стола. Посмотрел на него сверху вниз. Как смотрят на насекомое, прежде чем раздавить.
Миха лежал неподвижно. Только глаза двигались, бегая между моим лицом и пистолетом в моей руке. Туда-сюда. Туда-сюда. Маятник страха.
— Бизон… — начал он.
— Бизон кончился.
— Что?
— Кончился, — повторил я. — Аптека закрыта.
Я кивнул в сторону стеллажей. Туда, где за металлическими полками лежало тело его напарника. Лицом к стене, как будто уснул.
Миха проследил за моим взглядом. Несколько секунд смотрел в ту сторону, будто надеясь увидеть, как Бизон встанет, отряхнётся и скажет: «Шучу, командир». Бизон не вставал.
— Ты… — голос Михи стал тонким, надломленным. — Ты его…
— Да.
Простой ответ. Без объяснений, без оправданий. Просто «да».
Миха снова сглотнул. Адамово яблоко дёрнулось под тонкой синтетической кожей. Я видел, как бьётся жилка на его виске. Видел, как по лбу ползёт капля пота. Видел, как расширяются зрачки.
Это был настоящий страх.
— Слушай… — он попытался приподняться на локте здоровой руки. Не вышло. Тело было слишком слабым, слишком изломанным. — Слушай, давай поговорим. Я не знаю, кто ты и откуда. Но ты явно не обычный вояка. Такие, как ты, не валяются на свалках в списанных капсулах…
— Не валяются, — согласился я. — А твои сообщники меня туда привезли.
— Мы не знали! — в голосе появилась нотка отчаяния. — Клянусь, не знали, что там оператор! Нам сказали, капсула списанная, аватар пустой…
— Кто сказал?
— Что?
Я наклонился ближе. Ствол пистолета оказался в полуметре от его лица.
— Кто. Сказал. Что аватар пустой.
Миха смотрел на чёрный зрачок дула. Смотрел так, как смотрят на приближающийся поезд, стоя на рельсах. С оцепенением жертвы, которая понимает, что бежать некуда.
— Я… мы получили наводку… — он облизнул губы. Язык прошёлся по пересохшей коже, оставляя влажный след. — Был контакт на «Восток-4». Он сливал информацию о списанном оборудовании. За долю, понимаешь? Все так делают…
— Имя.
— Не знаю! Клянусь, не знаю! Мы общались через посредников, через…
Я поднял пистолет.
Ствол упёрся в его лоб. Холодный металл на тёплой синтетической коже. Миха замер. Перестал дышать. Глаза закрылись, будто он надеялся, что если не видеть смерть, она пройдёт мимо.
— Открой глаза.
Он открыл.
— Я буду задавать вопросы, — сказал я. — Ты будешь отвечать. Честно, быстро, полно. Каждый раз, когда мне покажется, что ты врёшь, я буду отстреливать тебе что-нибудь ненужное. Начну с коленей. Понятно?
Миха судорожно кивнул.
— Хорошо. Вопрос первый: зачем вы здесь?
— За… за запасами.
— Какими?
— «Берсерк». — Он сглотнул. — Это наша старая точка. Мы тут… мы тут работали раньше. Варили… ты же видел кухню…
— Видел. Вопрос второй: кто заказчик?
Миха замялся.
Я чуть надавил стволом. Несильно, но достаточно, чтобы вдавить его голову в стол.
— Я не знаю имени! — он почти закричал. — Реально не знаю! Мы работали через цепочку. Получали заказы, отгружали товар, получали оплату. Всё анонимно, всё через посредников…
— Кто посредник?
— Мужик по кличке Химик. Он держит лабораторию под «Востоком-3». Но это… это мелочь. Химик сам на кого-то работает. На кого-то крупного.
Я смотрел ему в глаза. Пытался понять, врёт или нет. Страх мешал читать. Когда человек так напуган, он может говорить что угодно. Правду, ложь, полуправду. Всё смешивается в коктейль отчаяния.
— Почему фактория заброшена? — спросил я.
— Эвакуация. Месяц назад, — Миха чуть расслабился, видя, что я слушаю. — Пришёл приказ сверху: всё сворачивать, уходить. Никаких объяснений. Просто «убирайтесь».
— Откуда приказ?
— Не знаю. Правда не знаю. — Он поднял здоровую руку в жесте капитуляции. — Химик передал. Сказал, что большие люди закрывают лавочку. То ли конкуренты надавили, то ли корпорация пронюхала… Мы всё бросили и ушли. Даже товар не успели вывезти.
Я молчал. Обрабатывал информацию.
Эвакуация месяц назад. Заказ сверху. Большие люди. Химик под «Востоком-3».
Пазл начинал складываться, но картинка была ещё слишком размытой. Слишком много дыр.
— Вы знали, что «Берсерк» убивает, — констатировал я.
Миха вздрогнул.
— Я…
— Три-четыре дозы вашего пойла, и человек начинает гнить заживо. Нейросеть Аватара деградирует. Оператор теряет связь с телом. Умирает дважды: сначала здесь, потом там. Вы это знали?
Молчание.
— Знали? — настойчивее повторил я.
— Да, — голос был едва слышным. Шёпот приговорённого. — Знали.
— И продолжали варить.
— Это… это бизнес. Спрос и предложение. Если бы не мы, кто-нибудь другой…
Я убрал пистолет от его лба.
Миха выдохнул. Облегчение промелькнуло на его лице, быстрое, мимолётное.
А потом я ударил.
Не сильно. Вполсилы. Костяшками правого кулака в скулу. Голова Михи мотнулась в сторону, из разбитой губы брызнула тёмная кровь. Он вскрикнул, скорее от неожиданности, чем от боли.
— Это за Мурзика, — сказал я. — Молодой был. Глупый. Но не заслужил стать кормом для раптора.
Миха смотрел на меня. В глазах плескался страх, смешанный с чем-то другим. С пониманием? С принятием?
— А теперь, — я снова поднял пистолет, — последний вопрос.
Ствол упёрся ему в висок. Туда, где кость тоньше всего. Туда, где один выстрел решает все проблемы.
Миха замер.
— «Восток-5», — сказал я. — Что ты знаешь?
Пауза.
Секунда. Две. Пять.
Я видел, как работает его мозг. Как он прикидывает варианты. Говорить правду? Врать? Торговаться? Глаза бегали, губы шевелились беззвучно.
